- Погадай мне, добрый волшебник Паскуда.
- Ищи дурака! - волшебник немедленно исчез с крыльца, перенесясь домой.
Слышно было, как он там внутри нарочно громко возится и гремит посудой, чтобы показать, что у него есть дела поважнее. Но Ляська была баба настырная, подкралась к оконцу подсмотреть. Глядь - а посудой вовсе и не Паскуда гремит. Ложки, миски, горшки и прочая утварь парят над столешницей густо, словно мухи над коровьей лепешкой. Летают, гремят-стучат друг о дружку, а хозяина не видно.
- Эй! - крикнула Ляська. - А чего сразу дурака-то?
- А того, - ответил волшебник снова появляясь на крыльце. - Кто гадает, тому виноватому быти. Вот, скажем, предупрежу я тебя, что завтра ты на грабли наступишь, по лбу получишь и пятку проткнешь так, что охромеешь на неделю…
- Ба-атюшки светы! Нагадал так нагадал!
- Да не гадал я тебе, - успокоил Паскуда. - Это для напримеру.
- Не надо мне делать никаких напримеров! - упорствовала Ляська.
- Все-все, не буду, - примирительно сказал волшебник. - Ну, вот представь, что я тебя о какой беде предупрежу, а она возьмет и не случится. Весь день дома просидишь в безопасности, а утром скажешь, что Паскуда тебя надурил и плату ни за что взял. Это если, конечно крыша на голову не упадет…
- Опять ты со своими напримерами!
- Да не упадет, успокойся ты, - замахал на нее руками волшебник. - Поняла, о чем толкую?
- Ну, поняла. Так ты просто что-нибудь хорошее нагадай, раз добрым назвался.
- А вдруг тебя ничего хорошего не ждет?
- Ба-атюшки светы! - повторила Ляська и расстроилась. - Что ж это за жизнь такая беспросветная получается…
- Да не гадал я тебе, дурища! - зарычал потерявший терпение Паскуда. - Это был приме… то есть, я в образном смысле...
- Еще и в образном смысле теперь! - разрыдалась Ляська и кинулась бежать. - Ну тебя к лешему, Паскуда! Никакой ты не добрый.
Проводив ее взглядом, волшебник вздохнул и плюнул с досады. Плевок шлепнулся в пыль у крыльца, прокатился немного и склизким комком упал в след ляськиной ноги. Охнув и схватившись за голову, Паскуда кинулся в хату, к гадальным принадлежностям, ибо примета была из дурных. Светила Ляське беда, и беда ощутимая, и лучше было узнать, какая именно.
- Ляська, - крикнул он появляясь на крыльце спустя лишь несколько мгновений. - Ля-ась!
- Я сказала, к лешему иди, колдун задрипанный! - донеслось из лесу. - Все настроение испортил своими напримерами.
- Ляська-а! Не ходи к нему, слышишь? Не надо-о!
Но на сей раз ему и вовсе не ответили.
***
Утро началось безобразно. Чуть свет явился к воротам леськин муж Петруха и с ним человек десять деревенских. Эти - не для храбрости, а ради потехи. Все знали, что зрителей Паскуда не обижает, а с теми, кто браниться приходит, вский раз делает разное, иной раз прям обхохочешься. На год вперед будет рассказов - как такое пропустить? Всякий раз при виде зевак ему хотелось стать злым волшебником, хотя бы ненадолго, но - увы - чего не дано - того не дано.
- А ну, вылезай, колдун! - крикнул Петруха. - Разговор к тебе имеется.
Паскуда вышел к ранним гостям по-обычному, через дверь. Ни к чему мелькать туда-сюда, когда человек уже и так на взводе.
- Покажи, - сказал хмуро.
- А то ты сам не знаешь, чего натворил, - в тон откликнулся Петруха, однако ж Ляську норовившую схорониться у него за спиной, добыл и предъявил пред волшебниковы очи.
- Ох, ё… - ахнул тот, обозревая роскошный, во всю правую половину леськиной морды, синячище. - Глаз-то цел?
- А то ты сам не знаешь! - крикнула Ляська. - Ты ж этот например и подстроил.
- Да ничего я тебе не подстраивал.
- Подстраивал! Про грабли ты же сам и сказал.
- А ну-ка, - вкрадчиво ответил Паскуда. - Ну-ка, вспомни, как я тогда сказал.
- Что на грабли наступлю.
- А еще?
- Что по лбу ими получу и охромею на неделю.
- Видать, крепко тебя приложило, раз глаз ото лба не отличаешь. Лоб-то целехонек.
- Ах, ты еще и издеваешься! Ну, я тебя щас, - Ляська кинулась было схватить Паскуду, но тот немедленно исчез.
- Смотри-ка, - заметил он, вновь появляясь в дальнем конце двора. - В жизни такой хромоты не видал, чтоб сама собой исчезала, если надо пять верст топать или за волшебниками гоняться. Сдается мне, голуба, ты вовсе не охромела.
- Так, а грабли-то! - не сдавался Петруха. - Про грабли говорил?
- Это было. Но я ж не подстраивал ничего. Зачем бы мне это? - пожал плечами Паскуда. - Не потащись она по темноте к Докуке-знахарю…
- А про это откуда знал? Ну, подстроил же, признайся.
- Да чего там знать-то? Раньше во всей округе гадали я, да Докука. Я вам гадать зарекся и ей не стал. Куда б ей было еще податься, если приспичило?
Это сработало. Почти. Петруха переключился было на новый источник расстройства, но вскоре опять увлекся.
- Двух овец ему в оплату привела, представляешь? Двух лучших наших овец! И все из-за тебя.
- Как так из-за меня? Я ее туда силком гнал, что ли?
- Вот что тебе стоило просто взять, да погадать человеку? Она б тебе горницу подмела и все.
- Чего стоило? - немедленно воспользовался его оплошностью волшебник. - В прошлый раз мне гадание стога сена стоило. Или скажешь, что не сам его подпалил?
- Не… ну, это… - замялся Петруха. - А нечего было…
- Нечего было что - правду говорить? Ну, так я и не сказал на этот раз. Нечего с больной головы на здоровую валить.
И опять почти получилось. Пристыженный Петруха, похоже изготовился пойти на попятный, но зеваки, опасавшиеся остаться без потехи, зашумели, сплотились за его спиной, а кто-то - по голосу, вроде, Матвейка-Ничего-не-выйдет - выкрикнул:
- Так знал же про грабли-то! Мог и предупредить.
- А и то верно, - воспрял Петруха. - Ведь мог же предупредить.
- Так… - прервал его Паскуда, вовремя вспомнивший, что там вчера нагадалось. - И ты теперь желание нахаляву будешь требовать? Да?
- А че нет-то? За грабли с тебя по любому причитается.
- Ну, овец я тебе, пожалуй…
- Овец сам верну, не впервой. Да что с того толку, если эта дура их потом опять куда-нибудь… Во! Сделай, чтоб Ляська больше не была такая дура!
- Будь по твоему, - вздохнул Паскуда.
- Только фингал-то, слышь, фингал оставь. В назидание, сталбыть.
***
- Сгубил ты мене жизнь, волшебник Паскуда…
- Да чтоб тебя, - вздохнул волшебник и выглянул в оконце. - Кто там опять? А, Петруха…
Ляськиного мужа было не узнать: одет в новое, раздобрел, морду отъел на зависть, и борода вычесана, как перед праздником. Богато смотрится, солидно. И на что такому-то человеку жаловаться? Паскуда так и спросил.
- Как на что? А то ты не знаешь? - навзрыд возопил Петруха. - Поначалу хоть с ножиком под подушкой, но - спал. А нынче-то, когда под золото второй сундук заказали, так и вовсе сна лишился. Украдут, украдут все наше богатствие до последней копеечки. Точно тебе говорю!
- Тоже мне - беда, - фыркнул Паскуда. - Ляська тебе этих сундуков еще наторгует. Не она ль в купчихи нынче выбилась?
- Вот и не выбилась бы, если б ты ее умной не сделал. И спал бы я как человек теперь.
- Так ты ж сам просил…
- Я не просил чтоб была умная, я просил чтоб перестала быть дурой. Не знаешь ты меры, Паскуда, ох, не знаешь…
- Ну, найми молодцов покрепче. Пусть стерегут богатство.
- Так нанял, вон, - Петруха кивнул в сторону ворот, откуда и впрямь приближались два дюжих парня в одинаковых красивых портках и кафтанцах, оба при оружии. - Покой стеречь, сталбыть. А толку-то, если стеречь теперича нечего? Лишил ты меня покоя, добрый волшебник Паскуда…
- Эта, - прогудел один из молодцов, приблизясь к Петрухе. - Пёт-Савельич, обратно пора. Ляксандра Ивановна браниться будут, если к обеду не поспеем.
И добавил, поклонясь в сторону волшебникова оконца:
- Звиняйте, хозяйка дома ждет. Наша служба - следить, чтоб с Пёт-Савеличем какой напасти не приключилось, а ежели мы прямо сейчас обратно не двинемся, напасть таки приключится, чего мы допустить никак не могем. Пойдемте, барин.
Бывший Петруха, лишь плюнул с досады и ушел, провожаемый молодцами. Боясь смотреть, куда покатился плевок, Паскуда хотел было скомандовать метле промести двор, чтобы следов не осталось, но вовремя вспомнил, что заметать следы - уж точно дурная примета и вместо этого просто уселся спиной к окну, ухватясь руками за голову:
- Гадать - виноватому быти, не гадать - тоже виноватому быти. Да что ж это такое-то? Черт с вами, со всеми. Не буду смотреть, не буду мести и вообще весь день из дому не выйду, пока оно само все не высохнет. А этого… Еще раз сунется - тоже умным сделаю. В назидание, сталбыть.
<<< Про Матвейку Сказка про фигню >>>
©2000-2026 Александр Тавер.