Жил в Некотором Царстве в недалекой глуши святой один, чудотворец. Если где какая фигня начинала твориться, окрестные жители звали его на помощь и он приходил.
- Выручай, святой человек, - говорили они. - Ты глянь, какая фигня творится.
- Вижу, - хмурился тот.
А потом воздевал руки к небу и возглашал грозно:
- Фигня, не творись!
И фигня сразу переставала твориться, а он уходил к себе, унося чем там местные отблагодарили. Тем и кормился. Но вот как-то раз мужичок один из местных засумневался:
- Сдается мне, - говорит, - что раньше столько фигни вокруг не творилось. А как святой человек пришел, так прямо спасу нет, все творится и творится. Не припоминаю, чтобы ее так много было раньше.
- Да, пожалуй, - согласились с ним местные и для верности разбудили дремавшего тут же на завалинке дедушку Кузьму, самого опытного старожила.
- Дедушка, а ты как? Не припоминаешь?
- Не, не припоминаю, конечно, - прошамкал дед Кузьма. - А про что разговор-то?
После чего, не дождавшись ответа, снова задремал.
- Сдается мне, - сказал тогда один мужичок из местных, - что чудотворец сам всю эту фигню и творит, чтобы, значит, постоянный магарыч иметь и тем кормиться.
- Нам тоже сдается, - сказали остальные.
- А не прибить ли нам колдуна за такое дело?
- А давай.
И пошли и прибили. Только фигни от этого меньше твориться не стало. Даже, пожалуй, и больше.
- Не припоминаю, - сказал один мужичок из местных, - чтобы при святом чудотворце столько фигни творилось.
- И мы не припоминаем, - со вздохом соглашались местные.
- И я не припоминаю, - пробормотал сквозь дрему древний дед Кузьма.
Пошли они тогда в то место, где фигня творилась, стали кричать "Фигня, не творись!". Потом плясали вокруг, дары подносили, бранились, молились, огнем жгли и с дрекольем на нее ходили, но от этого только как будто хуже становилось. Фигня теперь творилась беспрепятственно. И вот стоят такие местные, все в грязи и копоти, запыхавшиеся, а вокруг фигня творится вовсю. Вдруг слышат: кричит кто-то вдалеке.
- Припомина-ю! При-по-ми-на-а-ю!
Кинулись на голос - а там Кузьма к ним спешит, как только может. А ведь почти уже и не может, только еле-еле ногами перебирает. Окружили, подхватили, ждут пока отдышится, а сами дышать боятся, чтобы с мысли не сбить. Давно уже такого не было, чтобы старый Кузьма хоть что-то припоминал.
- Ну? - устав не дышать, выдохнули все разом.
- Припоминаю способ прадедовский, надежный. Когда я был еще мальчонка маленький, прадед мой сказывал, как его прадед учил, что-де фигня сама не творится. Ее всегда кто-то творит.
- Ну, это-то мы и сами давно поняли, - важно ответил один мужичок из местных. - Давай, рассказывай способ-то.
- Для этого надо всего лишь... - начал дед Кузьма, да вдруг - брык! - и упал на траву, лежит, не шевелится.
- Ты, дед, это брось, - сказал староста. - Не к месту твои шуточки.
До того, как устроиться старожилом, в молодости, служил Кузьма зазывалой при балагане и до сих пор по старой памяти нет-нет да и откалывал что-нибудь этакое. Не ответил дед. Кинулись к нему люди, давай трясти, уговаривать, иные по щекам шлепали, чтоб в какое-никакое чувство привести. Наконец, он приоткрыл один глаз маненечко и прохрипел:
- ...перестать ее творить.
- Э, это как это перестать? - спросили несколько голосов, но после этих слов старожил уже окончательно преставился, унося с собой секрет.
Потому-то теперь никто и не знает, как перестать творить фигню. И не узнает уже больше никогда.
<<< Про Матвейку Еще один суд царя Соломона >>>
©2000-2026 Александр Тавер.